Обращает на себя внимание сходство православной трактовки христианской Троицы и солнечной триады Эхнатона (или Нефертити?). Отец и Сын равноипостасны. Святой Дух, в своем качестве силы, которая одушевляет мир, сближается с образом Феникс - творящей солнечной души. Феникс - «ба» отеческого солнца, Ра или Атона, - и в православии Дух исходит только от Отца, а не от Отца и Сына, как в католичестве.
А двенадцать безмолвных молитв, произносимых священником в православной литургии? Не напоминают ли они о двенадцати часах ночного пути солнечной барки в сокровенных книгах Египта, о двенадцати ризах, в которые облачали посвященного в мистерии Изиды, как их описывает Апулей?
Философы Древней Руси для разъяснения сущности Троицы подчас привлекали примеры из окружающей жизни. Удивительный образ встречаем у Максима Грека: «Якоже глаголем дискос, свет, луча - едино солнце три сия, а не три солнца, сице и таинство святыя Троицы: аще бо глаголем Бог Отец, Бог Сын и Слово Его, Бог Всесвятый Дух, но нетри Бози». Так раскрывается образ «тресветлого солнца». «Дискос», диск сопоставляется с Отцом, но ведь «дискос» - это буквальный перевод имени египетского солнца-отца, Атона! Богу-сыну у Максима Грека соответствует «свет», а Духу - «луча». В современном значении свет и лучи - одно и то же, но, видимо, четыре века назад это были разные понятия. Примечательно, что «луча» - слово женского рода.
Атон в искусстве Египта изображался знаком круга. От него тянулись к земле лучи, и каждый оканчивался рукой, иногда держащей символ жизни. Если «свет» Максима Грека - это сами лучи, сыновние лучи солнца, то «луча» - его животворные материнские руки, ведь именно в касании творит солнечный свет, подобно Феникс.
Вдумаемся в это имя: «Феникс». Греки переосмыслили египетское «Бену» как прилагательное «phoinix» - дословно «пурпурный, багряный». Возможно, в том же смысловом ряду - пурпурный лик Софии-Премудрости русских икон?
В одном из направлений «духовных христиан» еще вначале XX века условно делили Россию на семь «частей света», и среди них: «Берега Священного Нила», «Верхняя страна Кем» и «Нижняя страна Кем». «Cтрана Кем» - это древнеегипетское название Египта...
В песнопении «духовных христиан», записанном в начале XX века, есть такие строки:
«Прилетела птица, золотой сокол,!/
Садилася птица в кипарис-древо./
Крылышки усокола бриллиянтовые,/
С алмазными каменьями драгоценными,/
Перышки унизаны крупным жемчугом,/
В сердцах соловушка - сударь Дух Святой».
Здесь истолкована на христианский лад замечательно яркая языческая троица. Сияющий золотой сокол: не подобен ли он солнечному Гору, египетскому богу-сыну с соколиной головой? Соловушко в сердце солнца - это же его душа, Изида-феникс! Правда, соловушко мужского рода, но в другом варианте стиха святой Дух назван голубицей, райской птицей, «самой матушкой царицей».
Теперь о кипарис-древе в значении Отца. В Египте бог-отец, Озирис, уподоблялся оси мира, мировому древу. На священном дереве Ишед египтяне помещали «дом Бену» (Феникс), а Феникс - душа не только солнца, но и Озириса (вспомним Дух, исходящий от Отца).
Кипарис - древо русских стихов утверждено корнями в «бел горюч камне». Этот во многом загадочный камень, Алатырь, - центральный образ народного мировоззрения - нетрудно соотнести с «белым», то есть солнечным светом. Тогда и вся триада (древо, сокол, соловушко), утвержденная на этом камне, приобретает солнечный характер, а «бел горюч камень» выступает русским аналогом камня Бенбен.
И еще один русский фольклорный сюжет вызывает в памяти египетские мифы.
«Уж поморю по житейскому,/
Как плывет, плывет тут легкий корабль,/
Об двенадцати тонких парусах;/
Тонкие парусы, то есть Дух Святой;/
Как правил кормщик - сам Иисус Христос.../
Уж под ним престол всего царствия,/
Уж на нем риза аки молния,/
Уж на нем венец - непостижимый свет;/
В кораблике знамя - Матерь Божия.../
На нем мачта - сам Господь Саваоф».
Бытовал и в Египте образ древа в ладье. Христос в ризах «аки молния» подобен солнечному богу Египта. «Знамя - Матерь Божия» - Изида. Престол - может быть, наос, вместилище бога на солнечной барке Египта. В русских стихах священный корабль плывет на восток, как и ночное солнце, что движется к восходу сквозь царство мрака. И цель пути одна и та же. Русскому фольклору знаком образ Небесного Иерусалима. Он должен опуститься с неба и соединиться с земным священным градом, который предстоит построить. Так солнечный бог Египта соединяется со своим телом в святыне Бенбен, предрешая победу света.
Русь сохранила даже исконное название Египта. И можно довольно уверенно указать один из источников, косвенно повлиявших на культуру Руси. Это Египет первых веков н. э. Египетские гностики изучали не только труды отцов христианской церкви, они помнили о древней культуре «страны Кем». И вместе с сектами гностического толка (богомилы, катары, альбигойцы) на Русь могли проникнуть знания о языческих солнечных таинствах Египта
